На юге Золотой Долины высится горный массив, который в разные времена и у разных народов носил звучное название. Русские поселенцы дали ему имя «Черный куст», красивое и многозначительное, и даже таинственное….
Олень был хорош, он выскочил из зарослей таволожки, и встал на краю поляны, как изваяние, грациозный в своей дикой красоте. Ноздри трепетали, чутко ловя чужие запахи, большие темные глаза испуганно высматривали опасность. Пантелей невольно залюбовался им, потерял одно мгновение, и запоздалый выстрел ударил уже вслед уходящему зверю.
— Ну что, раззява, прозевал мясо! — в сердцах крикнул напарник Аким, выходя из куста. – Я его на тебя гоню, а ты спишь на ходу, чай вечереет, только собственные ноги убили. Пошли побачим, может, зацепил ты его.
И действительно, на листьях кустов, строчкой капель обозначилась кровь.
— Далеко не уйдет, будет ложиться, к темноте догоним, — изрек Пантелей. Следы потянулись круто в гору. – В трущобу прет, нас чует, здоровый бык, замотает, однако, — сделал вывод Пантелей.
Стало смеркаться, похолодало, вершины гор накрыло облаком. Морось, оседая на листьях кустов, вымочила одежду, сделала скользкой траву. В сумерках капли крови почти не различались, но был слышен треск валежника, от ломившегося напролом оленя, который тяжело уходил от преследователей. Стало заметно, что они выходят на вершину горы. Резкий ветер рвал в клочья туман. Наступившая темнота изменила окружающий мир. Неожиданно в просвете, на фоне белесой мути, возник контур оленя, который, издав жалобный крик, исчез, как провалился в яму, а на его месте возникло огромное чудовище, с множеством рук-лап, светящимися глазами по всей голове, без шеи, с длинной блестящей черной шерстью. Оно шелестело, выло и звенело одновременно, протягивая когти к охотникам. Пантелей попятился назад и сел на землю, уже сидя, с двух стволов саданул в центр таинственной фигуры, которая никак не отреагировала на выстрелы. Аким, трясясь и шепча: «Прости, Господи, помоги и помилуй, Пресвятая Богородица!» на четвереньках быстро пополз к краю обрыва, куда и свалился кулем. Пантелей бросился вниз по склону, по которому они поднялись, но кто-то схватил его за правую ногу, почти вывернул ее. Ужас охватил его. Он завопил нечеловеческим голосом, ногу отпустили, и Пантелей, падая, вставая и вновь падая, покатился вниз, не замечая дороги, натыкаясь на кусты, деревья и камни. Страх, который охватил все его существо, был дикий, животный, будто он стал оленем, и за ним по пятам идет погоня. Лишь обессилев, упал, пытаясь ползти. Лежа на сырой, пахнущей грибами земле, он почувствовал неодолимую жажду и стал лизать листья, но не смог ее утолить. Инстинкт заставил встать и пойти вниз по косогору к ручью. По шуму падающей воды, понял, что вышел к водопадам. Куда идти дальше, он знал, но все же решил не отрываться от русла реки, так как оно проходило через село. Прошел мимо корейских фанз, не заметив их, лишь когда лес резко кончился, догадался, что вышел на окраину села. Первыми стояли избы братьев Кожиховых. Они даже были не началом деревни, а отдельным хутором, обнесенным высоким тыном, так как кабан, медведь, да и тигр частенько наведывались к жилью.
Анатолий Шумилин, с. Владимиро-Александровское, 2004 год
Полную публикацию легенды читайте в газете «Золотая Долина» от 30 апреля
Отправить ответ